В сердце Закарпатья, пограничного украинского края, врачи стали бесценными героями в борьбе с невидимым врагом – пандемией COVID-19, о которой многие начали забывать с начала войны. Преданные своему делу профессионалы стояли на передовой линии фронта борьбы за здоровье своих земляков. Жизнь ужгородских врачей можно назвать постоянным испытанием, также связанным с риском для жизни. Узнайте больше об их самопожертвованном труде в эпоху пандемии коронавируса из статьи на сайте iuzhhorod.com.
Закарпатская областная инфекционная больница
Несколько врачей из Закарпатской областной инфекционной больницы поделились своими впечатлениями, как на их профессиональную жизнь повлиял коронавирус. С тех пор она делится на два этапа – до и после.
В самом начале распространения пандемии можно было услышать мнение, что всё преувеличено – мол, болезни были всегда, а это просто политики и СМИ отвлекают наше внимание от настоящих проблем. Также некоторые жаловались, что проблемы возникли не столько от коронавируса, сколько от карантина, ведь порой трудно сидеть в четырех стенах. В то же время, врачи-инфекционисты, пульмонологи, работники скорой помощи буквально не вылезали из отделений. Им, например, нужно было одевать и снимать защитные костюмы, и то – по несколько раз в день! Нормально поесть им удавалось редко, а увидеть родных было настоящей роскошью. Когда это удавалось, переживали, чтобы их не заразить.
Степан Карабиньош
Вот что рассказал Степан Карабиньош.
Первые случаи были еще до официального объявления о карантине. Называли это атипичной пневмонией, не похожей на ранее известные случаи болезни. А официально COVID-19 фиксировали уже в конце марта 2020 года.
Специфика работы врачей заключалась в том, что нужно было принимать максимальные меры безопасности, чтобы не подвергать опасности себя и других. В какой-то момент подсчитали, что 25 % больных в Украине были врачами. Но впоследствии медицинские работники стали больше заботиться о своей безопасности.
Сначала в обязанности Степана входило только лечение больных. Потом некому было делать рентгеновские снимки, поэтому он стал заниматься и этим, ведь от диагностики зависит стратегия лечения.
В интервью «Настоящему времени» («Радио Свобода») Карабиньош рассказал о своих рабочих буднях и о том, как люди борются за жизнь.
День начинается с рабочего совещания, затем происходит обход пациентов. Для этого нужно было надеть респиратор, предназначенный вообще-то для строителей, хирургическую маску. Защитные очки и экран от дыхания потеют. Пришлось немного спускать респиратор, чтобы была вентиляция. Чтобы не смешивать чистое и грязное пространство, передвигался через балкон.
В работе врача Степан считает тяжелейшей эмоциональную составляющую. Изнурение, из-за которого очень хочется спать; состояние, когда довольно трудно кому-то объяснить, что с тобой происходит. Были проблемы с обеспечением. Даже респираторов не было, поэтому едва не пришлось работать в многослойных марлевых масках, но, к счастью, помогли волонтеры. Платили, признается ужгородский врач, очень мало, поэтому приходилось спрашивать себя: зачем это делаешь? А ответ прост: хотелось помочь.
Особенно сильно эмоциональное напряжение чувствовалось в таких случаях, как с 80-летней больной женщиной, которая начала плакать и кричать: «Сынок, ты только сделай что-нибудь, чтобы я не умерла». Тогда у Карабиньоша сработала ассоциация с его мамой, после чего дома он разрыдался, а сестра Степана сделала фотографию и опубликовала пост с этим фото в фейсбуке. Но некоторые комментарии прибили еще больше. Мол, достаточно ныть, это твой выбор.
Моника Морошан
У Моники Морошан в обязанности входил осмотр больных, установление диагноза, определение плана лечения, а затем контроль над тем, чтобы все мероприятия были проведены должным образом. Самым тяжелым испытанием закарпатский врач считает ситуацию, когда состояние пациента тяжелое, поэтому непросто понять, как действовать и что будет дальше. Нужно совещаться, следить, чтобы коллеги всё выполнили правильно, проверять их.
Кроме того, стала сложнее сама техника осмотра больного. В несколько раз увеличилась эмоциональная нагрузка. Сюда в больницу попадали только пациенты со средней и тяжелой формой болезни, практически у всех были серьезные осложнения. Нагрузка была круглосуточной. После пациента, попав в кабинет, приходилось проводить аналитическую работу, думать, что изменить, с кем посоветоваться, выполнять операции с бумагами и компьютером.
Госпожа Моника жалуется, что общество не учитывает моральное напряжение, которое есть на медиках. Врач не входит в элиту общества, бытует мнение, что он всегда кому-то должен. Это изрядно давит и отбивает охоту работать.
Евгения Данканич
Евгения Данканич делится: тяжелее всего осознавать, что ты можешь ошибиться, а также что можешь принести инфекцию домой. Врачи-инфекционисты могут иметь сильный иммунитет, но, подхватив вирус, принести его домой, став причиной заражения, например, детей или, что еще хуже, пожилых родителей.
Второй момент – ответственность за жизнь больного. Когда понимаешь, что ты не супергерой, что нужно советоваться и находить лучшие решения, а для этого требуется опыт зарубежных коллег. Но есть и светлая сторона – когда больной выходит за пределы инфекционного отделения. Даже не выходит, а фактически убегает. Но когда это удается, когда пациент выздоравливает, это самая большая радость для врача.
В сложных же ситуациях, делится Евгения, медиков спасает специфический юмор, который им присущ. Без него было бы очень тяжело. Также врачи старались поддерживать друг друга. В частности, звонили по телефону после работы, чтобы просто спросить: «Ну как ты?» Это очень поддерживало. В больнице собрался довольно дружественный коллектив от 25 до 60 лет, взаимоподдержка была на самом высоком уровне.
Родители Евгении, по ее словам, учитывая низкий уровень зарплаты, называли такой труд ответственным хобби, а не работой, хотя и с уважением переживали за нее. А папа тоже завел хобби: отвозить на работу и с работы, потому что некоторое время не ходил транспорт.
Вера Воробец
Труднее всего, рассказывает Вера Воробец, – разговаривать с пациентами, объяснять им, что происходит, а также рассказывать об их состоянии. Им обычно не разрешалось разговаривать с родственниками, они были оторваны от них, поэтому врачу приходилось объяснять, быть немного психологом.
При этом на личном фронте всё сложно из-за отсутствия общения с родственниками. Вера рассказала, что живет вдали от родителей и месяцами с ними не виделась. Конечно, родителям трудно было понять выбор дочери и принять тот факт, что она согласилась работать в такой среде.
Госпожа Воробец тоже считает, что люди не осознавали сложившуюся ситуацию. Многие не хотели соблюдать какие-либо правила, продолжая жить, как раньше. Всё люди списывали на какой-то всемирный сговор, не хотели соблюдать карантин. Желали скорейшего выхода из карантина, как в некоторых странах, которые стали первыми это делать. Но Вера отмечает: перед тем, как выйти из карантина, нужно, чтобы некоторое время граждане его соблюдали.
Итоги
Евгения Данканич призвала закарпатцев не разносить вирус, прислушаться к рекомендациям и… верить, что он есть. Ведь разговоров в интернете о том, что вируса не существует, было достаточно. Тяжелое течение болезни, возможно, у одного из ста, но это реальная опасность и это не смешно. А Степан Карабиньош буквально умолял украинцев не считать всех врачей взяточниками.
“Поверьте, не все одинаковы! За время своей работы медиком я не взял ни у одного пациента даже шоколадки”.